Ша. Ща
Иисус Христос на суде у Каиафы
твердоуукфертхеротцычервьШуйца (левая рука).Щедрый.ерерыерьятьюиаиакси

Святоотеческие наставления.

ЖИЗНЬ И ТРУДЫ ПРЕПОДОБНЫХ ОТЕЦ НАШИХ МЕФОДИЯ И КОНСТАНТИНА,
В МОНАШЕСТВЕ КИРИЛЛА, УЧИТЕЛЕЙ СЛОВЕНСКИХ

  Во дни иконоборческих греческих царей Льва Армянина1, Михаила Травла2, или Балба, и затем сына Михаила — Феофила3 в городе Солуне, в Македонии, жил знатный и богатый вельможа, званием воин-сотник, по имени Лев. Жену его звали Марией. Жил он благочестиво, исполняя все заповеди Божии, как некогда Иов. У них было семь сыновей: старшего звали Мефодием, а младшего Константином, в монашестве Кириллом.
  Святой Мефодий сначала служил, как и отец его, в военном звании. Царь, узнав о нем как о хорошем воине, поставил его воеводой в одно славянское княжество, Славинию, бывшую под греческой державой. Это случилось по особому усмотрению Божию и для того, чтобы Мефодий мог лучше научиться славянскому языку как будущий впоследствии духовный учитель и пастырь славян.
  Пробыв в чине воеводы около десяти лет и познав суету житейскую, Мефодий стал располагать свою волю к отречению от всего земного и устремлять свои мысли к небесному. К тому же в это время царь иконоборец Феофил воздвиг гонение на святые иконы. Это гонение еще более открыло пред Мефодием суету мирской жизни, и он, оставив воеводство и все утехи мира, ушел в монахи на гору Олимп, где с большим повиновением и покорностью старался выполнять монашеские обеты, занимаясь при сем изучением священных книг.
  Блаженный Константин, младший из сыновей Льва, уже в младенческом возрасте проявлял нечто дивное. Когда мать, по рождении, отдала его кормилице, чтобы та выкормила его, он никак не желал питаться чужим молоком, но только молоком матери своей. Очевидно, благочестивая отрасль не должна была питаться чужим молоком. С рождением Константина добрые родители дали обещание жить как брат с сестрой, как и прожили четырнадцать лет до своей смерти. Пред смертью мужа Мария плакала, говоря:
— Ни о чем я так не скорблю, как о Константине: как он устроится в жизни!
— Поверь мне, жена, — отвечал Лев, — я надеюсь на Бога, что Господь Бог сделает его таковым отцом и строителем, что он устроит всех христиан.
  Так и произошло.
  Будучи семи лет, Константин видел сон, который и рассказал своим родителям.
— Снилось мне, - говорил Константин, - что воевода собрал всех девиц города и сказал мне: выбери себе одну из них в невесты. Я осмотрел и избрал красивейшую из них, с светлым лицом и украшенную многими золотыми вещами и дорогими каменьями, по имени Софья.
  Поняли родители, что Господь дает отроку девицу Софию, то есть премудрость Божию, возрадовались духом и со старанием стали учить Константина не только книжному чтению, но и богоугодному добронравию — премудрости духовной.
— Сын, — говорили они Константину словами Соломона, — чти Господа и укрепишься; храни заповеди и поживешь; словеса Божия напиши на скрижали своего сердца: нарцы премудрость сестру тебе быти, разумъ же знаемъ сотвори тебе (Прит. 7, 1-4).
  Премудрость сияет светлее солнца и, если ее будешь иметь своей помощницей, она избавит тебя от многого зла.
  Родители отдали Константина в книжное обучение. Он отличался хорошею памятью и разумом, так что в ученье был лучше всех своих сверстников. С ним произошел следующий случай.
  Как сын богатых родителей, Константин однажды вместе со своими товарищами отправился на соколиную охоту. Лишь только Константин выпустил своего сокола, поднялся сильный, ветер, который унес сокола неизвестно куда. Константин так сильно опечалился о соколе, что два дня не ел ничего, даже хлеба. Человеколюбивый Господь, не желая, чтобы юноша так печалился житейскими вещами, этим соколом уловил его, как некогда Плакиду (См. житие его под 20 сентября) - оленем. Размышляя об утехах сего жития, святой Константин говорил: "Какая эта жизнь, что радость непременно вызывает печать. С сего дня пойду другим путем, лучше этого, чтобы можно было мне избежать житейской суеты". С этого времени он стал почти всегда находиться дома, стараясь с большим прилежанием изучать науки, особенно учение святого Григория Богослова.
  К сему святителю Константин имел большую любовь и многое из его учения знал наизусть. Начертив на стене изображение святого креста, он под этим крестом написал похвалу святому Григорию в следующих словах:
  "О святитель Божий, Григорий Богослов! Ты — телом был человек, житием же явился ангел, ибо уста твои, как уста серафимов, хвалами прославили Бога и своим православным учением просветили вселенную. Молю тебя, прими меня, с верой и любовью к тебе припадающего, и будь моим учителем и просветителем".
  Прилежно изучая книги, Константин видел, насколько еще незначительны его познания по причине неимения хорошего учителя, отчего впал в великое унынье. В их городе жил один человек (странник), знавший грамматику. К нему отправился Константин, умолял его и, упав перед ним, сказал:
— Сделай для меня доброе дело: научи меня грамматике. На это ответил ему странник:
— Отрок, не проси меня. Я дал обещание уже больше никого не учить.
  Снова Константин со слезами стал говорить ему:
— Возьми ту часть из дома отца моего, которая принадлежит мне, только научи меня. Но и это не убедило сего человека Тогда Константин отправился домой и здесь стал усердно молиться, чтобы Господь исполнил желание его сердца, нашел для него учителя. Господь вскоре выполнил его желание
  В это время в Греческой земле умер царь Феофил и стал царствовать сын его Михаил с матерью своей, благочестивой царицей Феодорой. Этот царь остался после отца малолетним, и ему в воспитатели были назначены три вельможи: доместик Мануил, патрикий Феоктист и логофет Дроми, который был хорошо знаком с родителями Мефодия и Константина. Логофет, зная об успехах и прилежании Константина, послал за ним, чтобы он учился наукам вместе с юным царем Михаилом, который бы подражал старанию Константина. Отрок воспрянул духом и с радостию отправился в путь, молясь Богу молитвою Соломона:
  "Боже отцев и Господи милости, - так молился Константин, - сотворивший человека. Дай мне приседящую Твоему престолу премудрость и не исключи меня из числа Твоих отроков, ибо я Твой раб и сын Твоей рабыни. Дай мне, чтобы я знал все то, что угодно Тебе, и поработал ради имени твоего во всю свою жизнь".
  В Царьграде Константин проживал то у боярина в доме, то в царских чертогах. В 3 месяца он выучил грамматику, затем изучил Гомера и геометрию, диалектике и философии учился у Льва и Фотия. Кроме этих наук изучил риторику, арифметику, астрономию, музыкальное искусство и вообще все прочие эллинские науки. Хорошо знал не только греческий язык, но и другие: латинский, сирский и некоторые иностранные. Своим умом и прилежанием он приводил в удивление своих учителей, за что и получил впоследствии название философа-мудреца. Но он был премудр не только в науках, а также и в жизни: он старался быть смиренным, беседовал с теми, от кого желал получить наставление, и уклонялся от тех, которые могли совратить на зло. Одним словом, он старался переменить земное на небесное и жить с Богом.
  Логофет, видя добрую жизнь Константина и его успехи в науках, сделал его управляющим над своим домом, а также позволил ему входить без доклада в царские палаты. Однажды логофет спросил Константина:
— Скажи мне, философ, что называется философией?
— Философия, — отвечал Константин, — есть разумение божеских и человеческих дел, которое учит человека чрез добродетель, насколько возможно, приближаться к Богу, сотворившему человека по Своему образу и подобию.
  После сего логофет еще более возлюбил Константина и желал получить от него наставление в философии. Константин в немногих словах изложил пред ним философское учение, за что логофет оказывал ему особое уважение и даже предлагал много золота, но Константин отказался.
  У этого вельможи была крестница — девица богатого и славного рода. Логофет задумал женить на ней Константина и уговаривал его так
— Красота твоя и мудрость, — говорил логофет, — невольно заставляют любить тебя. Есть у меня духовная дочь, девушка красивая, богатая, хорошего и знатного рода. Если хочешь, возьми ее себе в жены. От царя ты получишь большую честь и княжество, а в скором времени будешь назначен и воеводой.
— Велик этот дар для желающих, — отвечал Константин, — для меня же нет ничего драгоценнее ученья, чрез которое я могу приобрести разум, истинную честь и богатство. После таких слов логофет отправился к царице и сказал:
— Молодой философ не любит суеты этой жизни. Постараемся удержать его около себя, а для сего уговорим его посвятиться в священный сан и быть патриаршим библиотекарем при церкви святой Софии. Только таким путем можно удержать его.
  Так они и сделали. Константин стал священником и библиотекарем при церкви святой Софии. Но и в сем звании Константин недолго был вместе с ними. Ничего никому не сказав, он отправился в Золотой Рог и там скрылся в одном монастыре. Долго искали Константина и только через шесть месяцев нашли его. Занять прежнюю должность они не могли уговорить его и только упросили его быть учителем философии в главном Константинопольском училище.
  В это время патриарх Иоанн4 воздвиг гонение на святые иконы. Тогда был собран собор, на котором постановили удалить сего патриарха с престола. На такое определение собора Иоанн говорил:
— Меня удалили насилием, а обличить не могли, так как ничто не может противиться моим словам.
  Царь с новым патриархом послали Константина к Иоанну с таковыми словами:
— Если будешь в состоянии обличить сего юношу, тогда снова займешь престол.
  Видя такого молодого философа и не зная его сильного ума, Иоанн сказал Константину и посланным:
— Вы не стоите моего подножия. Как же я буду спорить с вами?
— Не держись людских обычаев, — отвечал Константин, — но смотри на заповеди Божий. Как ты, так и мы сотворены из земли, душа же от Бога. Посему, смотря на землю, человек, не гордись!
— Глупо искать цветов осенью, — сказал Иоанн, — а также и старца посылать на войну.
— Ты сам обличаешь себя, — отвечал философ. — Скажи мне, в каком возрасте душа бывает сильнее тела?
— В старости, — отвечал Иоанн.
— На какую войну мы тебя вызываем, — спросил философ, — на телесную или на духовную?
— На духовную, — отвечал Иоанн.
— Если ты теперь сильнейший духом, — сказал философ, — то не приводи нам таких сравнений. Мы без времени не ищем цветов, а также безвременно не вызываем тебя на спор.
  После этого перешли к беседе Старец спросил:
— Скажи мне, юноша: если крест сломается, мы уже не поклоняемся ему, не лобызаем его. Как же вы, если только будет одно лицо до персей, не стыдитесь творить ему иконную честь?
— Четыре части имеет крест, — отвечал философ, и если не будет одной части, то крест потеряет свой вид, икона же имеет вид и подобие, если будет написано лицо того, кого хотели изобразить. Взирающий же смотрит не на лицо льва или рысье, но — на первообраз.
— Вот вы кланяетесь кресту, — сказал старец, — если и нет на нем надписи, иконе же, если не будет надписания, не творите почести.
— Всякий крест, — отвечал философ, — имеет подобие Креста Христова, иконы же не имеют одного образа, но различны.
  Наконец старец сказал:
— Почему вы кланяетесь иконам, когда Бог сказал пророку Моисею: не сотвори... всякаго подобiя (Исх. 20,4)?
— Если бы Господь сказал: не сотвори никакого подобия, — отвечал на это философ, — то тогда ты говорил бы правильно: но Господь сказал: всякаго, то есть кроме достойного.
  Против сего старец ничего не мог возразить и замолчал.
  Около этого времени пришли послы в Константинополь от неверных Агарян, или Сарацин, владеющих Сириею. Эти Сарацины еще при прежнем царе Феофиле попущением Божиим за грехи подступили к Греческой земле и разорили прекрасный город Аморию. С этих пор они стали гордиться пред христианами своею силой и прислали грамоту в Царьград с хулением на Пресвятую Троицу.
  "Как вы христиане, — писали Сарацины, — говорите, что Бог один, а разделяете Его на три: исповедуете Отца, Сына и Духа? Если вы можете это доказать, то пришлите к нам таковых мужей, которые могли бы побеседовать с нами о вере и убедить нас".
  В это время блаженному Константину было 24 года. Царь вместе с патриархом собрали собор, на который позвали Константина и сказали ему:
— Слышишь ли, философ, что говорят скверные Агаряне на нашу веру? Если ты слуга и ученик Святой Троицы, иди и обличи их. И Бог, совершитель всякого дела, славимый в Троице, Отец, Сын и Святой Дух, даст тебе благодать и силу в словах, явит тебя другим Давидом, с тремя каменьями победившим Голиафа, и затем благополучно возвратит тебя обратно к нам.
  Услыхав такие слова, философ отвечал:
— Рад я идти для веры христианской. Что для меня может быть лучше умереть или остаться жить ради Святой Троицы?
  Дали Константину двух дьяков и отправили их к Сарацинам. Они пришли прямо в столицу Сарацинского княжества — Самару, расположенную около реки Евфрата, в которой жил Сарацинский князь Амирмушна. Здесь они увидели странные и гнусные вещи, которые делали Агаряне на поругание и посмеяние христиан, живущих в тех местах. По повелению Сарацинской власти на внешней стороне дверей, где жили христиане, были написаны образы демонов. Этим Агаряне хотели показать, что они гнушаются христианами, как демонами. Как только прибыл к ним Константин, Сарацины, указывая на демонов, спросили его:
— Можешь ли, философ, понять, о чем говорят эти изображения?
— Вижу демонский образ, — отвечал философ, — и думаю, что здесь живут христиане. Демоны не могут жить вместе с христианами и бегут от них (находятся вне дверей). Где же нет этого изображения на внешней стороне дверей, там, очевидно, демоны живут внутри здания.
  Сарацины пригласили Константина в княжескую палату на обед. За обедом сидели люди умные и книжные, изучившие геометрию, астрономию и другие науки. Они, искушая Константина, спросили его:
— Видишь ли, философ, дивное дело: пророк Магомет принес доброе учение от Бога и обратил многих людей. Все мы одинаково твердо держимся его закона и ничего не меняем. У вас же, христиан, соблюдающих закон Христов, один верует так, а другой иначе и живет, как ему хочется. Есть между вами много учителей, которые учат по-различному, и есть иноки, носящие черную одежду и ведущие особый образ жизни. Однако все вы именуетесь христианами.
— Два вопроса предложили мне, — отвечал блаженный Константин, — о вере христианской и о законе христианском, или: как веруют христиане и как выполняют свою веру в жизни. Скажу прежде всего о вере.
  Бог наш, как пучина морская, — безмерной широты и глубины, непостижим человеческим умом и неизъясним человеческими словами, как говорит о Нем святой пророк Исайя: родъ же Его кто исповесть (Ис. 53, 8); на основании этого и учитель наш, святой апостол Павел взывает, говоря: о, глубина богатства и премудрости и разума Божия! яко не испытани судове Его и неизследовани путие Его! (Рим. 11, 33). В эту пучину входят многие, желающие взыскать Бога, и те из них, которые сильны умом и приобрели помощь Господа Бога, безопасно плавают по морю непостижимости Божией; те же, которые умом слабы и по своему самомнению, лишившись помощи Божией; желают переплыть эту пучину в дырявых кораблях, тонут, впадая в ереси и заблуждения, или с трудом остаются на одном месте, волнуясь неизвестностию и сомнениями. Поэтому многие (как говорите вы) из христиан различаются по вере. Это я сказал о вере, а о делах по вере скажу следующее.
  Закон Христов не другой какой, а тот, который Бог дал Моисею на Синае (Исх. 20, 1—18), чтобы не убивать, не красть, не прелюбодействовать, не желать чужого и прочее: не мните, яко приидох разорити закон, или пророки: не приидох разорити, но исполнити. Аминь бо глаголю вам: дондеже прейдет небо и земля, Иота едина, или едина черта не прейдет от закона, дондеже вся будут. (Матф.5,17). Для более же совершенной жизни и лучшего богоугождения Господь дал совет проводить более чистую, девственную жизнь и исполнять особые дела, которые ведут в жизнь вечную путем тесным и печальным. Однако к сей жизни Господь не принуждает, но по насилию этого не бывает. Бог создал человека между небом и землею: разумом и смыслом человек отличается от бессловесных, гневом и похотью отличается от ангелов. Затем Бог дал человеку свободную волю, чтобы он делал то, что захочет, и к чему будет приближаться — с тем и будет иметь общение: или будет общником ангелов, работая Богу, как учит человека его просвещенный верою разум, или будет иметь общение с несмысленными скотами, или без всякого воздержания будет исполнять все плотские похоти. А так как Бог сотворил человека с свободною волею, то Он желает, чтобы мы спасались не насилием, а по своему желанию, и рече учеником своим: аще кто хощетъ по Мне ити, да отвержется себе и возметъ крестъ свой и по Мне грядетъ (Матф. 16, 24); и: могий вместити, да вместитъ (Матф. 19, 12). Одни из верных христиан шествуют в сей жизни более удобным путем, живут по законам естества целомудренно в честном супружестве, другие же, более ревностные и желающие быть более совершенными, стараются жить подобно ангелам, идут путем тесным. Поэтому христиане ведут различную жизнь.
— Ваша же вера и закон, — продолжал Константин, — не имеют никакого неудобства; они подобны не морю, но малому ручью, который может перепрыгнуть всякий, и великий, и малый, без всякого затруднения. В вашей вере и вашем законе нет ничего божественного и богодухновенного, но только человеческие обычаи и плотские мудрования, которые можно без труда выполнить. Ведь законодатель ваш Магомет и не дал вам какой-либо трудно выполнимой заповеди: он даже не отвратил вас от гнева и беззаконной похоти, но разрешил все. Поэтому вы все однообразно выполняете ваш закон как данный по вашим похотям. Спаситель же наш Христос поступил не так.  Пречистый и источник святой чистоты, Он желает, чтобы и рабы Его жили свято, отдаляясь от всякой похоти, и чистые присоединялись бы только чистым, так как в Его царство не имать внити всяко скверно (Апок. 21, 27).
  Тогда Сарацинские мудрецы спросили Константина
— Зачем вы, христиане, Одного Бога разделяете на три: называете Отцом, Сыном и Духом. Если Бог может иметь Сына, то дайте Ему и жену, чтобы было много богов.
— Не хулите Пребожественную Троицу, — отвечал христианский философ, — Которую мы научились исповедывать от древних пророков, которых признаете и вы, как держащиеся вместе с ними обрезания. Они же учат нас, что Отец, Сын и Дух суть три ипостаси, существо же их едино. Подобие сему можно видеть на небе Так в солнце, созданном Богом в образе Святой Троицы, находятся три вещи: круг, светлый луч и теплота. Во Святой Троице солнечный круг есть подобие Бога Отца. Как круг не имеет ни начала, ни конца, так и Бог — безначален и бесконечен. Как от солнечного круга происходит светлый луч и солнечная теплота, так от Бога рождается Сын и исходит Дух Святый. Таким образом, солнечный луч, просвещающий всю вселенную, есть подобие Бога Сына, рожденного от Отца и являемого в сем мире, солнечная же теплота, исходящая из того же солнечного круга вместе с лучом, есть подобие Бога Духа Святого, Который вместе с рождаемым Сыном предвечно исходит от Отца. И как солнце, состоящее из трех предметов: круга, светлого луча и теплоты — не разделяется на три солнца, хотя каждый из сих предметов имеет свои особенности: одно есть круг, другое — луч, третье — теплота, однако не три солнца, а одно — так и Пресвятая Троица, хотя имеет Три Лица: Отца, Сына и Святого Духа, однако не разделяется Божеством на три бога, но Един Бог.
— Помните ли вы, как говорит Писание о том, как Бог у дуба Мамврийского явился праотцу Аврааму, от которого вы храните обрезание? Бог явился Аврааму в Трех Лицах.
  "Воззревъ-же очима своима (Авраамъ) виде, и се трiе мужи стояху над нимъ и видевъ притече въ сретенiе имъ от дверей сени своея и поклонися до земли и рече: Господи, аще оубо обретохъ благодать пред тобою, не мини раба твоего" (Быт. 18, 2-3).
— Обратите внимание: Авраам видит перед собою трех мужей, а беседует как бы с одним, говоря: Господи, аще оубо обретохъ благодать пред тобою. Очевидно, святой праотец исповедывал в Трех Лицах Единаго Бога.
  Мудрецы Сарацин, не зная, что сказать относительно учения о Пресвятой Троице, молчали, а затем спросили:
— Как вы, христиане, говорите, что Бог родился от жены? Может ли Бог родиться от женской утробы?
— Не от жены, — отвечал философ, — но от небрачной Пречистой Девы родился Бог Сын действием Святого Духа, который в Пречистой девической утробе несказанно основал плоть Христу Богу и устроил сверхъестественное воплощение и рождение Слова Отца Посему и заченшая Сына от Святого Духа Дева, как пред рождением, так во время рождения и по рождению пребывала Девой чистой, по изволению Богу, которому повинуется всякое созданное существо, по словам церковной песни: идеже бо хощетъ Богъ, побеждается естества чинъ. (Канон, богородиченъ)
  А что Христос родился от чистой Девы Духом Святым, свидетельствует также и ваш учитель Магомет, написав следующее:
— "Послан Дух Святый к чистой Деве, чтобы по Его изволению Она родила Сына".
— Мы не спорим, — сказали Сарацины, — что Христос родился от чистой Девицы, только не называем Его Богом.
— Если бы Христос был простой человек, а не вместе и Бог, то для чего должно было произойти зачатие Его от Святого Духа? Простой человек родится от брачной женщины, а не от Неискусобрачной Девицы, и зачинается по естеству от мужа, а не по особому наитию и действию Святого Духа
  После сего Сарацины спросили:
— Если Христос есть ваш Бог, то почему же вы не делаете того, что Он велит вам? Ведь написано в Евангелии: молитесь за врагов, делайте добро ненавидящим и притесняющим вас и бьющим вас подставляйте щеку. Вы же поступаете не так: против противников ваших вы оттачиваете оружие.
  На это философ отвечал так:
— Если в каком законе будут написаны две заповеди и даны людям для исполнения, то кто из людей будет истинный исполнитель закона тот ли, кто исполнит одну заповедь, или тот, кто две?
— Конечно, лучшим исполнителем будет тот, — отвечали Сарацины, — кто исполнит две заповеди.
— Христос Бог наш, — сказал на это философ, — повелел нам молиться за обидящих нас и благотворить им, но елика аз заповедаю вам: больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положитъ за други своя (Иоан. 15,13). Мы переносим обиды, если они направлены только против кого-либо в отдельности, но мы заступаемся и даже полагаем души свои, если они направлены на общество, чтобы наши братья не попали в плен, где могли бы быть совращены к богопротивным и злым делам.
  Снова Сарацины сказали:
— Христос ваш давал дань за Себя и за других (за апостола Петра). Почему же вы не исполняете этого и не желаете платить дани? Если бы вы действительно заступались друг за друга, то непременно платили бы дань за ваших братьев такому великому и сильному народу Измаильтянскому.
— Если кто ходит по стопам своего учителя и желает всегда ходить, - отвечал Константин, — а кто-либо другой совращает его с этого пути, такой человек друг ему или враг?
— Без сомнения враг, — отвечали Сарацины.
— Когда Христос давал дань, — спросил тогда Константин, — какое было царство: Измаильтянское или Римское?
— Римское, — отвечали Сарацины.
— Поэтому и мы, — отвечал философ, следуя за Христом, платим дань царю, живущему в новом Риме (Константинополе) и владеющему древним Римом. Вы же, когда ищете с нас дани, совращаете с пути Христова и бываете нашими врагами.
  После этого предложили Константину много других вопросов из тех наук, которые знали. На все вопросы Константин отвечал так, что Сарацины не могли ничего сказать. Тогда они спросили его:
— Почему ты все это знаешь?
  Тогда Константин привел следующее сравнение:
— Один человек, — сказал он, — почерпнул воду в море и потом носил ее в мешке. Отойдя далеко от моря, он, указывая на мешок с водой, говорил всем: "Видите ли воду, которую никто, кроме меня, не имеет?" К нему подошел один приморский житель и сказал: "Не стыдно ли тебе хвалиться каким-то мешком с водой, чего мы имеем целое море". Так и вы поступаете, когда задаете вопросы из тех наук, которым научились от нас (греков).
  Затем, как нечто дивное, Сарацины показали Константину виноградник, некогда с усердием насаженный и хорошо разросшийся. Константин объяснил, как это делается Тогда Сарацины показали ему все свое богатство: дворцы, украшенные золотом, серебром и драгоценными каменьями, и сказали:
— Видишь ли, философ, какую силу и какое богатство имеет Омар, владыка Сарацин?
— Нет в этом ничего дивного, — отвечал философ. — За все это должно прославлять Бога, давшего эти богатства для наслаждения людям. Все это принадлежит Богу и никому другому.
  В конце концов Сарацины показали себя такими, какими они были. Они дали в питье блаженному Константину яд. Но Господь, обещавший всем, кто трудится во Имя Его, аще и что смертно испиютъ, не вредитъ ихъ (Марк 16, 18), сохранил Своего раба целым и невредимым. Сарацины, видя сие чудо, отправили Константина вместе с другими посланными в свою сторону с честью и дарами от своего князя.
  В Константинополе царь и патриарх встретили блаженного Константина с похвалою за тот богоугодный труд, который он выполнил. Но не долго был Константин в Царьграде. Скоро он ушел в одно тихое и глухое место, где стал заботиться только о своем спасении. Никакого пропитания он с собой не взял, а возложил в этом случае надежду на Промысел Божий, который чрез христолюбивых людей доставлял ему пищу. Из принесенной пищи Константин ничего не оставлял на другой день, но, после обычной еды, все остальное раздавал нищим, уповая на Бога, Который отверзает Свою щедрую руку и питает Своею благостию все живущее.
  Однажды у Константина под большой праздник не было никакой пищи, о чем стал сильно сокрушаться слуга его. Блаженный Константин сказал ему:
— Тот, Кто некогда питал израильтян в пустыне много лет, неужели не напитает и нас в этот великий день? Ты непременно сходи и призови к нам на обед хотя пять нищих, и мы будем ждать милости Божией, потому что Он нас не оставит.
  Действительно, так и случилось. В обеденное время пришел один человек и принес много всякой пищи и десять золотых монет. Блаженный взял это и воздал хвалу Богу, своему Питателю.
  Отсюда Константин отправился на Олимп, к старшему брату Мефодию, с которым и стал жить вместе, исполняя в постничестве иноческие подвиги, проводя время в молитве или за книжным чтением5.
  В это время к греческому царю Михаилу пришли послы от Козар с такими словами:
— Мы прежде всего знаем Одного Бога, Который владычествует над всем, и Ему молимся, кланяясь на восток, но при этом содержим и некоторые непотребные обычаи. Евреи стараются, чтобы мы приняли их веру и дела, и уже многие из нас стали Евреями по вере. Сарацины же, вступая с нами в союз и предлагая нам веры, принуждают нас принять магометанскую веру и говорят, что вера Сарацин лучше веры всех прочих народов. Поэтому и от вас, с которыми держим старую любовь и дружбу, желаем получить полезный совет и просим вас, чтобы вы прислали к нам какого-либо ученого мужа, и если он изобличит евреев и Сарацин, мы примем вашу веру.
  Тогда царь Михаил по совету святейшего патриарха Игнатия, бывшего после святого Мефодия, решил отправить к Козарам блаженного Константина, которого призвали с Олимпийской горы. Передав просьбу Козар, царь сказал Константину:
— Иди, философ, к этим людям и с помощью Святой Троицы благовести им учение о Пресвятой Троице. Лучше тебя никто не может выполнить сего поручения.
— Если веришь, владыко, — отвечал Константин, — я с радостию пойду туда пешком, босой и без всего, чего не велел брать Господь Своим ученикам, посылая их на проповедь.
— Если бы ты делал это от себя лично, — отвечал царь, — то я ничего не имел бы против сего, но так как ты отправляешься от нас, то иди с честию и царской помощью.
  После этого Константин уговорил брата своего блаженного Мефодия, знавшего славянский язык, идти с ним на апостольское служение просветить неверных светом Христовой веры. Мефодий согласился, и они отправились вместе. Лежал им путь через степи, а в степях в это время жили Угры, нынешние венгерцы, или мадьяры. Эти Угры были до того страшны, что даже мало походили на людей: одежду носили мехом вверх, хлеба не сеяли и жили разбоем. Когда святые братья остановились здесь для молитвы, на них напали Угры, которые выли, как волки, желая растерзать их. Константин не испугался, не оставил своей молитвы и, взывая к Господу, часто повторял:
— Господи помилуй!
  По окончании молитвы Угры, увидав Константина, по божественному смирению стали кроткими и начали кланяться ему. Константин сказал им несколько поучительных слов, после чего Угры отпустили их в дорогу.
  Прежде всего святые братья отправились в сопредельный Козарам греческий город Херсон, что стоял на морском берегу недалеко от (нынешнего) Севастополя. Здесь они провели немалое время, изучая Козарский6 и греческий языки. Константин здесь же перевел восемь частей еврейской грамматики. Они изучали ее для того, чтобы успешнее просвещать Козар и состязаться с Евреями, которых было много между Козарами7.
  Здесь же проживал один Cамарянин, который ходил к Константину и беседовал с ним о вере. Однажды он принес самарянские книги и показал их Константину. Константин выпросил их у Cамарянина и, затворившись в своей комнате, стал усердно молить Бога, чтобы он помог ему изучить их. С помощию Божией Константин скоро и хорошо изучил эти книги. Узнав об этом, Cамарянин воскликнул:
— Воистину, кто верует во Христа, скоро приемлет благодать Святого Духа.
  Сын Cамарянина тотчас же крестился; после него принял Христову веру и самарянин. В Херсоне Константину удалось найти "Евангелие и псалтырь, русскими письмены писана", а также человека, говорившего этим языком. Константин, беседуя с ним, научился этой речи и на основании бесед разделил письмена на гласные и согласные буквы и с помощию Божией вскоре начал читать и объяснять найденные книги. Многие, видя таковую мудрость, дивились и славили Бога.
  Здесь же святые братья узнали, что мощи святого священномученика Климента, папы Римского8, находятся в море. Они стали убеждать херсонского епископа открыть святые мощи. О сих мощах повествуется следующее.
Когда святой Климент был заточен из Рима в Херсон и многих обратил там в христианскую веру, тогда игемон Авфидиан, по повелению царя Траяна, приказал потопить его в море, навязав на его шею корабельный якорь, чтобы христиане не могли отыскать тела его. Верные ученики святого стояли на берегу и с рыданием смотрели на потопление их учителя. Затем два вернейших ученика, Корнилий и Фив, сказали христианам:
— Помолимся все единодушно, чтобы Господь открыл нам тело святого мученика.
По молитве христиан море отступило назад на три поприща9. Народ, как древле израильтяне в Чермном море, пошел по сухому дну, и нашли мраморную гробницу, сделанную наподобие церкви, и там увидели лежащим святое тело и якорь, с которым был потоплен святой. Христиане намеревались взять оттуда святое тело, но вышеупомянутые ученики сподобились получить откровение, чтобы святые мощи были оставлены неприкосновенными, а что каждый год в воспоминание святого море будет отступать назад на семь дней, давая путь желающим поклониться святым мощам. Так продолжалось семьсот лет от царствования Траяна до царствования греческого царя Никифора. По грехам же людей море перестало отступать назад в царствование Никифора, что доставило великую скорбь христианам.
  Святые Константин и Мефодий прибыли в Херсон, когда прошло уже более пятидесяти лет со времени окончательного скрытия святых мощей. Георгий, блаженный епископ Херсона, которого святые братья убедили открыть святые мощи, прежде всего отправился в Константинополь к царю и патриарху взять у них позволение на сие открытие Вместе с епископом из Константинополя на открытие святых мощей прибыл весь клир церкви Святой Софии. Затем все вместе, а также и святые Константин и Мефодий, в сопровождении народа отправились на берег моря, надеясь получить желаемое. Но море не отступало. Тогда, по захождении солнца, сели на корабль и отплыли в море Вдруг ночью, в самую полночь, воссиял свет от моря и явилась честная глава, а затем и все тело святого Климента стало видно. Святые мощи положили в корабль и с великою честию отвезли в город и положили в Апостольский церкви10. Святые Константин и Мефодий взяли часть святых мощей и возили их всюду, куда сами ходили, пока не отвезли эту часть в Рим.
  Из Херсона Константин и Мефодий отправились к Козарам, где были с честию приняты каганом Козарским, которому отдали грамоту от греческого царя. Блаженному Константину пришлось вести продолжительные беседы с Козарами, Евреями и Сарацинами. В этих беседах Мефодий почти не принимал никакого участия, так как был меньше обучен, чем Константин: он, как бывший воевода, лучше знал, как обходиться с народом, чем как вести ученые беседы. Поэтому Константин, который с малых лет был искусен в науках, хорошо знал Священное Писание и был хорошим проповедником, готовым дать ответ на всякий вопрос, пришлось одному вести беседы о вере; Мефодий же помогал Константину своею богоугодною молитвою.
  Козары прислали к Константину одного лукавого и хитрого мужа, который сказал ему:
— Вы, греки, имеете дурной обычай поставлять вместо одного царя — другого из простого, нецарного рода. Так, после Никифора поставили царем боярина Михаила Куропалата и, оставивши его, возвели на престол Льва Армянина из простого рода, по умерщвлении которого поставили Михаила Травла, родом из Амории. У нас не так; все наши каганы из каганского рода, и никто у нас не может царствовать, если не будет из этого рода.
  На это Константин отвечал краткими словами:
— Разве нехорошо поступил Бог, когда отверг неугодного Ему царя Саула и из числа пастырей стад избрал по Своему сердцу мужа Давида?
  Козарин ничего не мог возразить на это и предложил другой вопрос
— Вы произносите нравоучения из книг, которые держите в руках, мы же не так, но произносим всю мудрость от себя, не гордясь своими писаниями, как делаете вы. Вся мудрость как будто находится внутри нас.
— Если встретить нагого человека, — отвечал Константин, — который будет уверять, что имеет много одежды и золота, имений, поверишь ли ему видя его нагим и не имеющим ничего в руках?
— Нет, — сказал Козарин. — Если бы что-либо имел, то не ходил бы нагим.
— Если ты, как хвалишься, поглотил всякую мудрость, — сказал Константин Козарину, — то скажи мне: сколько родов было от Адама до Моисея и где какой род жил на земле?
  Козарин не мог ничего сказать. Константин продолжал:
— Поэтому я не верю тебе, что ты изучил всякую премудрость и не нуждаешься в книгах.
  Святые братья были позваны на обед к кагану. Перед тем, как садиться за стол, каган спросил их:
— Скажите мне, какого вы рода, чтобы нам знать, на каком месте вас посадить.
— Дед наш, — отвечал Константин, — был великого и славного рода и находился вблизи Царя. Но он не умел удержать данной ему великой славы, был изгнан от Царя и удалился в чужую сторону, где и родил нас. Мы теперь и ищем древнюю славу нашего деда и не желаем иметь никакой другой. Дед же наш был Адам.
— Прилично и правильно говоришь ты, гость, — сказал каган, после чего стал иметь особое уважение к Константину.
  Когда сели за стол, каган взял чашу и сказал:
— Пью в честь Единого Бога, сотворившего всю тварь.
  Константин же взял чашу со словами:
— Пью во славу Единого Бога и Слова Его, Которым утверждены небеса, и Животворящего Духа, Которым поддерживается бытие созданной твари.
— Вот мы, — сказал каган Константину, — содержим одинаковое учение о Боге, Творце всей твари, только различаемся тем, что вы славите Троицу, а мы славим Единого Бога, как учат об этом еврейские книги.
— Если вы, — отвечал Константин, — из еврейских книг узнали, что Бог Един, то из тех же книг познайте и Святую Троицу. Еврейские книги в своих пророчествах проповедуют кроме Отца — Слово и Духа. Так, царь и пророк Давид говорит: словомъ Господнимъ небеса утвердишася, и духомъ оустъ Его вся сила ихъ (Псал. 32, 6). Вот в этом месте вполне ясно указаны единство и троичность: Господь, Слово Его и Дух. Господь есть Бог Отец, Слово — Бог сын, Дух уст Господних — Бог Дух Святый. Однако не три Господа, но Един Господь с Своим словом и Духом, а также не три бога в божестве, но Один почитаемый Бог. Обрати внимание и на то: который из двух был бы лучшим почитателем твоего царского лица, тот ли, кто оказывал бы только тебе честь, а презирал бы твое слово и дух твоих уст, или тот, кто одинаково почитал бы и тебя, и твое слово, и дух твоих уст.
— Без сомнения, последний, — отвечал каган.
— Поэтому мы, — продолжал философ, — равно почитая Святую Троицу: Отца, Сына и Святого Духа, лучшие и истиннейшие богопочитатели, чем вы. Таковому богопочитанию мы научились из пророческих книг. Кроме вышеуказанного места приведу и другие. Так, святой пророк Исайя говорит о Боге Сыне в следующих словах: послушай Мене Иакове и Исраилю, егоже Аз призываю: Аз есмъ первый, и Аз есмъ въ векъ... И ныне Господь, Господь посла мя и Духъ Его (Исаии 48, 12 и 16).
— Это место Священного Писания древние отцы наши, Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Нисский, так объясняли:
"Кто посылаемый, если не Сын? От Кого посылается, если не от Отца и Святого Отческого Духа?"
  На этом обеде было много Иудеев. Некоторые из них сказали блаженному Константину.
— Скажи нам, христианский философ: как может женский пол вместить во чреве Бога, на Которого не могут взирать даже ангелы?
  Философ, показывая перстом кагану на первого советника, сказал:
— Если бы кто сказал, что этот первый советник не может принять в свой дом кагана и угостить его, когда это может сделать последний раб, то как бы мы назвали его: безумным или разумным?
— Даже и очень безумным, — отвечали Иудеи. Тогда философ предложил такой вопрос
— Какое из всех видимых в поднебесной творений самое честнейшее?
— Человек есть самое честнейшее творение, — ответили Иудеи, - потому что имеет разумную душу, созданную по образу Божию.
— Поэтому неразумны те, — отвечал философ, — которые признают невозможным, чтобы в человеческой утробе вместился Бог, тогда как знают, что Он вмещался в терновый куст (купину) при Моисее. Разве купина — бездушное и бесчувственное творение — честнее чувственной и разумной твари, имеющей богоподобную душу? Кроме купины Бог вмещался в облако, дым и огонь, когда являлся Иову11, Моисею и Илии12. Особенно же чудесно то, что Бог вместился в честнейшую одушевленную тварь, желая явиться на земле и жить с людьми, чтобы избавить их от смертной язвы, нанесенной человеческому роду грехом Адама. От кого, как не от Самого Творца, скажите мне, должно было ждать врачества и обновления честнейшему созданию, то есть роду человеческому? Не Давид ли предсказал: посла Слово Свое, и исцели я (Псал. 106, 20). Поэтому Слово Отчее, Бог Сын, пришел и исцелил естество человеческое. Как Слово Отчее мог исцелить человека, если бы не соединился с человеком через вочеловечение и не приложился к человеку подобно целительному пластырю? Разве врач, желая уврачевать израненного человека, прикладывает пластырь к дереву или камню, а не к больному? Поэтому и Бог Слово Свое Единородное приложил, подобно пластырю, не к дереву, хотя раньше Оно являлось и между деревьями в купине, не к камню, хотя было видимо в каменных горах Синая и Хорива Моисеем и Илией, но к человеку, объятому греховною болезнию. Соединение стало неразрывно, ибо Господь благоволил вселиться в чистую, девическую, а не просто женскую, утробу, как пророчествовал о сем Исайя: се Дева во чреве зачнетъ и родитъ Сына, и наречеши Имя ему Еммануилъ, что значитъ: съ нами Богъ (Матер. 1, 23). Здесь пророк ясно говорит, что Бог Сын родится на земле от чистой и небрачной Девицы. А что возможно было вселиться Богу в девическую утробу ради нашего спасения, вспомните, что написано в ваших книгах. Ваш раввин Ахилла говорит:
— «В громе каменне и в гласе трубнем не являйся нам к тому, Господи, не являйся нам к тому, Господи щедрый, но вселися в нашу утробу, грехи наши отыми».
— Если же Моисей молил Бога, чтобы вселился в наши утробы, то почему же вы порицаете нас, исповедующих, что Бог вселился в женскую утробу, и не просто женскую, но в девическую, чистую, непорочную и неискусобрачную? Он вселяется и в наши утробы, когда мы, христиане, причащаемся в таинственной жертве. Как видите, древняя молитва Моисея, записанная в ваших книгах по свидетельству раввина Ахиллы, исполнилась: Бог вселился в наши утробы, взяв грехи наши.
  После обеда все разошлись и назначили день, в который снова будут беседовать о вере. В назначенный день все собрались, и по приглашению кагана, сели на отведенные места. Константин сделал такое предисловие к беседе:
— Вот я один между вами чужеземец, а все мы ведем беседу о Боге, в руках Которого все, и наши сердца. Когда мы будем беседовать, пусть тот из вас, кто силен в словах, если будет понимать, подтвердит наши слова, а если не будет, пусть снова спросит, и мы постараемся разяснить.
  Беседу начали Иудеи таким вопросом:
— Скажи нам: Бог прежде дал какой закон — Моисеев или тот, какой содержите вы, христиане?
— Не потому ли, — отвечал блаженный Константин, — вы спросили меня, какой первый закон, чтобы потом сказать, что первый есть самый лучший?
— Да, — отвечали Иудеи. — А поэтому следует повиноваться первому закону как начальнейшему и самому лучшему.
— Если желаете исполнять только первый закон, то откажитесь от обрезания, — сказал иудеям Константин.
— Почему ты это говоришь? — спросили Иудеи.
— Скажите мне по истине, — сказал Константин иудеям, — первый закон был дан в обрезании или в необрезании?
— Думаем, — отвечали Иудеи, — что во обрезании.
— Не Ною ли, — сказал Константин, Бог дал первый закон? А это было до обрезания и после заповеди, данной в раю Адаму по его грехопадении. Бог завещал Ною, чтобы не была проливаема кровь человека: проливаяй же кровь человечу, въ ея место его пролиется (Быт. 9, 6). Затем, говоря о едении зелий травных, зверей, скотов, птиц и рыб, Бог сказал Ною: се Аз поставляю заветъ Мой вамъ и семени вашему по васъ (Быт. 9, 9).
— Но завет не закон, — сказали Иудеи. — Бог не сказал Ною: "закон Мой", но "завет Мой". Мы же говорим о законе.
— Вы соблюдаете обрезание как закон или нет? — спросил Константин.
— Содержим как закон, — ответили Иудеи.
— Обрезание же, — продолжал Константин, — Бог так же не назвал законом, а только заветом, когда говорил Аврааму: ты заветъ Мой соблюдеши, ты и семя твое по тебе въ роды их.... обрежется от васъ всякъ мужескъ полъ... и будетъ въ знамение завета между Мною и вами... и будетъ заветъ Мой на плоти вашей, заветъ веченъ (Быт. 17, 9-13). Вот смотрите, — сказал Константин, — Бог ни разу не назвал обрезание законом, но заветом. Откажитесь ли вы поэтому от обрезания как от незаконного? Если же соблюдаете завет обрезания как закон, то и завет, данный Ною, должны соблюдать как закон и называть его законом первым, который Бог дал роду человеческому, изгнанному из рая и сохраненному от вод потопа.
— Нет, — отвечали Иудеи. — Только закон, данный Моисею, есть закон, и его мы исполняем.
— Если завет, данный Ною, — сказал Константин, — не закон, а только завет (потому что Бог не назвал его законом, но заветом), то и закон, данный Моисею, не закон, потому что Бог в одиннадцатой главе книги пророка Иеремии не называет его законом, но заветом: слишите словеса завета сего... сия глаголетъ Господь Бог Исраилевъ: проклят мужъ, иже не послушаетъ словесъ завета сего, егоже заповедахъ отцемъ вашимъ в день, воньже изведохъ ихъ от земли Египетския (Иерем. 11, 2-4). Если этот завет есть для вас закон, то и завет, данный Ною, тоже закон. А так как этот закон дан до обрезания, то его вы должны и соблюдать как первый и не слушать других законов, бывших после него, то есть Авраамова и Моисеева. Ведь вы сами сказали, что первый закон есть самый лучший и ему нужно повиноваться.
  Иудеи уклонились тогда от этого вопроса, стали говорить о другом и сказали:
— Кто держался закона Моисеева, тот угодил Богу. Поэтому и мы, соблюдая его, надеемся также быть угодными Богу. Вы же держитесь нового закона, который сами изобрели для себя, а ветхий закон презираете
— Приняв новый закон, — отвечал философ, — мы поступали хорошо. Ибо и Авраам, если бы не принял обрезания, но только исполнял завет Ноев, не назвался бы другом Божиим. Также и Моисей после Авраама, не довольствуясь прежде данными законами Ною и Аврааму, написал новый закон. По примеру их поступаем и мы. Однако как они, следуя друг за другом, не уничтожали прежних законов, Авраам не отверг Ноева, а Моисей обоих, но, восполняя недостающее, изложили в более пространных законах более совершенную волю Божию, чтобы заповедь Господня была тверда, так и мы не отрицаем ветхого завета, написанного на Моисеевых скрижалях, но содержим все то, чтобы знать Единого Бога, Творца всей твари, а также: не убивать, не красть и прочие заповеди. Мы удаляемся только всего того, что не написано на Моисеевых скрижалях, например: обрезания, приношения в жертву бессловесных и других подобных. Они были только тенью и подобием имевшего прийти нового закона, а потому с пришествием его их нужно было оставить. Какая надобность хранить тень, когда имеем в руках самую вещь?
— Если бы то, что ты говоришь о ветхом завете, — возразили Иудеи, — установления и заветы, кроме скрижалей Моисеевых, были только тенью и подобием вашего, нового завета, то древние законодатели знали бы это и сказали бы о вашем новом законе, имеющем быть в будущее время. Ведь тень и подобие должны обрисовывать ту вещь, которую ждут видеть глазами. Вашего же закона законодатели не ожидали, а потому все ветхозаветные установления и заветы, как и Моисеевы скрижали, не тень и подобие, но самая истина (вещь), которую и вам, как и написанное на Моисеевых скрижалях, нужно хранить как истину.
Против сего философ ответил так:
— Если бы древние законодатели, бывшие в ветхом завете, и не знали того, что по их законе настанет новый закон, то я бы спросил вас когда в начале Бог давал Ною завет, о котором мы говорили ранее, возвестил ли ему тогда, что даст другой закон после него угоднику Своему Аврааму? Конечно нет, а утвердил первый завет существующим в вечные роды. Возвестил ли также Аврааму, когда давал ему завет, что впоследствии даст другой закон Моисею? О нашем же, новом завете, обстоятельно возвестил чрез Своих святых пророков. Так послушайте говорящего Иеремию: се дние грядутъ, глаголетъ Господь, и завещаю дому Исраилеву, и дому Иудину Завет Новъ. Не по завету, егоже завещахъ отцамъ их, въ день, воньже емшу ми за руку ихъ, извести я от земли Египетския; яко тии не пребыша в завете моемъ, и Аз небрегохъ ихъ, глаголетъ Господь (Иерем. 31, 31 и 32). Вот видите известное пророчество о нашем, новом завете. Также и пророк Исайя предсказал о новом завете от лица Господня, говоря: не поминайте первыхъ, и ветхихъ не помышляйте. Се Аз творю новая, яже ныне возсияютъ, и оувесте Я (Исайи 43, 18 и 19). Итак, древние законодатели знали о новоблагодатном законе, ждали его и пророчествовали о нем. Поэтому ваши ветхозаветные установления и заветы есть тень и подобие ожидаемого нашего закона, а не самая истина, а посему их необходимо откинуть как ненужные,
— Всякий Еврей признает за истину, что будет новый закон, - сказали Иудеи, — но еще не пришло время явиться Помазанному.
— Чего вы еще ждете, — отвечал Константин. — Разве власть царства и княжения вашего, которая по пророчеству праотца Иакова должна существовать только до пришествия Христа-Мессии, не прекратилась, разве Иерусалим не разрушен, разве жертвы не отвержены, разве слава Господня не переселилась от вас на язычников, как ясно предрек об этом пророк Малахия, говоря: несть воля Моя въ васъ, глаголетъ Господь Вседержитель, и жертвы не прииму от рук вашихъ. Зане от востокъ солнца до западъ имя Мое прославися во языцехъ, и на всякомъ месте фимиам приносится имени Моему, и жертва чиста; зане велие имя Мое  во языцехъ, глаголетъ Господь Вседержитель (Мал. 1, 10 и 11).
— Мы понимаем это место так, — ответили Иудеи, — что язычники будут благословенными чрез нас, как благословенны мы — Семя Авраама, будут обрезаны в городе Иерусалиме.
— Через Кого благословляется семя Авраамово, — отвечал Константин, — через Того и мы, именно через Мессию, происшедшего от Авраама, Исаака, Иакова, Иессея и Давида. Ведь Бог сказал Аврааму: благословятся о тебе вся племена земная (Быт. 12, 3), и Исааку: благословятся о семени твоемъ вси языцы земнии (Быт. 26, 4), и то же Иакову (Быт, 28, 14); Давид же говорит: благословятся въ немъ вся колена земная, вси языцы оублажатъ его (Псал. 71, 17). А что Мессия должен был прийти как ради племени Авраама, так и для спасения язычников, об этом некогда Иаков, благословляя Иуду, сказал так: не оскудеетъ князь от Иуды, и вождь от чреслъ его, дондеже прийдутъ отложенная ему, и той чаяние языковъ (Быт. 49, 10). И пророк Захария, возвещая дочери Сиона — Иерусалиму пришествие кроткого Царя, сидящего на ослице и осленке, говорит: и потребитъ колесницы от Ефрема, и кони от Иерусалима, и потребитъ лукъ бранный, и множество, и миръ от языковъ (Захар. 9, 10). Вот видите, что не ради вас, Иудеев, но и ради язычников должен был прийти Мессия. Думается мне, что Он пришел более ради язычников, чем ради вас, ибо вы Его не приняли, язычники же приняли Его, вы Его убили, язычники же уверовали в Него, вы Его отвергли, язычники же возлюбили Его; поэтому и Он отверг вас, язычников же призвал и в них прославляется. А что действительно ожидаемый Мессия уже пришел, вы можете убедиться в том чрез святого пророка Даниила13. Этому пророку в Вавилоне в первый год царствования Дария явился ангел Господень Гавриил и от сего времени до пришествия в мир Мессии назначил семь седмин. Каждая седмина содержит 70 лет, а все — 490 лет. Так считает и ваш Талмуд. Как давно уже прошли эти годы? Если рассмотрите, то узнаете, что прошло более 800 лет, как исполнились седмины, сказанные Даниилу.
— Спрошу вас еще и о том, — сказал Константин, какое, вы думаете, было царство железное, о котором говорил Даниил Навуходоносору, когда объяснял ему сон о великом истукане?
— Железное царство означало римское, — ответили Иудеи.
— А кого, — спросил философ, — означает камень, отторгнувшийся от горы без рук человеческих и сокрушивший этого истукана?
— Камень означает Мессию, — ответили Иудеи и при этом добавили: — Если по сказаниям пророков и другим событиям, как ты говоришь, Мессия уже пришел, то почему же римское царство имеет власть и до сих пор?
— Нет, — отвечал философ, — уже не держит власть, но прошло мимо, как прочие царства. Наше царство не римское, но Христово, как и сказал пророк: возставитъ Богъ небесный царство, еже во веки не разсыплется, и царство эго людямъ инемъ не останется, истнитъ и развеетъ вся царства, тое же станетъ во веки (Дан. 2, 44). Не христианское ли это царство, называемое так по имени Христа? Римляне служили идолам, а эти — христиане, частию состоящие из сего народа, частию из других племен и народов, царствуют во имя Христово, как описывает пророк Исайя, говоря: оставите во имя ваше въ насыщение избраннымъ Моимъ, вас же избиетъ Господь, работающымъ же Мне наречется имя новое: еже благословится на земли, благословлятъ бо Бога истиннаго; и кленущийся на земли, клятися будутъ Богомъ истиннымъ (Исайи 65, 15 и 16). Разве не исполнились все пророчества, сказанные о Христе? Исайя предсказывал рождение Его от Девы, говоря так: се Дева во чреве зачнетъ и родитъ Сына, и наречеши Имя ему Еммануилъ (Исайи 7, 14). И святой пророк Михей14 о рождении в Вифлееме говорит так: И ты Вифлееме, доме Ефрадовъ, еда малъ еси еже быти въ тысящахъ Иудиныхъ; из тебе бо Мне изыдетъ старейшина, еже быти въ князя во Исраили, исходи же его изначала от дней века. Сего ради дастъ Я, до времене рождающiя породитъ (Мих. 5, 2 и 3).
— Мы, — сказали Иудеи, благословенные потомки Сима, который получил благословение от своего отца, Ноя. Вы же не получили благословения.
— Благословение Ноем Сима к вам не имеет никакого отношения, — сказал Константин, — а есть только прославление Бога, ибо Ной сказал: благословенъ Господь Богъ Симовъ (Быт. 9, 26). Здесь Господь Бог благословляется устами Ноя ради добродетельного Сима, и ничего более Иафету же, от которого произошли мы, Ной сказал: да распространитъ Бог Иафета, и да вселится въ селенияхъ Симовыхъ (Быт. 9, 27). Сами вы можете видеть, как благодатию Божиею распространяется христианство и как вы более и более теряете значение. Даже там, где некогда вы обитали, там теперь благословляется и прославляется христианами имя Господа нашего Иисуса Христа.
— Вот вы, — сказали Иудеи, — уповая на человека, думаете быть благословенными, тогда как книги таковых проклинают.
На это философ предложил иудеям такой вопрос
— Проклят Давид или благословен?
— Весьма благословен, — отвечали Иудеи.
— Значит, — сказал Константин, — благословенны и мы, потому что уповаем на Того, на Кого уповал и он, когда говорил во псалме: человекъ мира моего, на него же оуповахъ (Псал. 40, 10). Человек этот есть — Христос Бог. Кто же уповает на простого человека, того и мы считаем проклятым. После этого Иудеи предложили другой вопрос:
— Почему вы, христиане, отвергаете обрезание, когда Христос его не отверг, но выполнил по закону?
  Философ отвечал:
— Кто первый сказал Аврааму: "Будет в знамение между Мной и тобой", Тот, пришедши, выполнил его (обрезание), почему оно и соблюдалось от того (Авраама) до Сего (Христа)15. Взамен обрезания Христос установил крещение.
  Тогда Иудеи сказали:
— Почему же некоторые угодили Богу, не принявши того знамения (крещения), но Авраамово (обрезание)?
— Никто из тех, — отвечал философ, — не имел двух жен, кроме Авраама. А поэтому Бог и дал ему обрезание, чтобы положить предел не преступать далее, но жить по первому примеру жизни Адама (иметь одну жену). И Иакову дал подобное указание, когда повредил ему ногу, потому что имел две жены. Когда Иаков понял вину, почему это ему сделано; получил тогда название "Израиль", то есть видящий умом Бога. Авраам же этого не разумел.
— Как вы, - задали новый вопрос Иудеи, — кланяясь идолам, думаете, что угождаете Богу?
— Прежде всего, — отвечал философ, — научитесь различать имена, что такое — икона и что — идол, и тогда увидите, что неправильно упрекаете христиан. Ведь 10 названий есть для изображения в языке вашем. Но спрошу я вас не образ ли скиния, что видел на горе Моисей и вынес, и не сделал ли он (своим) искусством образ образа по образу, прекрасный своими украшениями из кожи и шерсти и изображениями херувимов? И, поскольку так это сделал, скажем ли о вас, что воздаете честь и кланяетесь дереву, коже и шерсти, а не Богу, давшему в то время такой образ? То же скажу и о храме Соломоновом, в котором было много изображений херувимских, ангельских и других. Так и мы, христиане, почитая образы угодивших Богу, воздаем честь Богу.
— Зачем вы едите свинину и заячину, — сказали Иудеи, — когда это противно Богу?
— Первый завет (Ноев), — сказал философ, — постановил: всякое движущееся, еже есть живо, вамъ будетъ въ снедь, яко зелие травное дахъ вамъ все (Быт. 9, 3), потому что чистым все чисто, а у скверных — нечиста совесть. Также и Бог о всем сотворенном говорит: се добра зело (Быт, 1, 31). По вашему же объядению и для вашего назидания Бог отнял у вас самое незначительное. А как вредно для вас объядение, об этом написано: И яде Иаковъ и насытися и отвержеся возлюбленный (Втор. 32, 15), или: седоша людие ясти и пити, и восташа играти (Исх. 32, 6).
  Таковые беседы блаженный философ Константин вел с иудеями о христианской вере. Эти беседы происходили каждый день в присутствии самого кагана и продолжались довольно продолжительное время. Они впоследствии были записаны блаженным Мефодием и разделены на восемь частей, из которых здесь приведено очень немногое.
  Блаженный Константин вел беседы не только с иудеями, но и с Сарацинами, которых также изобличал с помощью Господа нашего, обещавшего Своим рабам дать оуста и премудрость, еже не возмогутъ противитися или отвещати вси противляющиися (Лук 21, 15).
  Слыша таковые сладостные и подобающие Христовой вере слова, каган и его главные советники сказали Константину:
— Бог послал тебя к нам для нашего научения. От Него ты научился книгам, все говорил правильно и медовыми словами святых книг напитал нас досыта. Хотя мы люди и неученые ("некнижная чадь"), однако веруем, что это учение от Бога. Если же хочешь окончательно успокоить наши души, то скажи нам не от книг только, но и через сравнения (притчи) о всем том, что мы будем спрашивать у тебя о вере.
  После этого все разошлись на отдых. На другой день собрались снова и сказали Константину.
— Докажи нам, честнейший муж, рассуждениями и сравнениями, какая вера самая лучшая?
— У одного Царя, — отвечал философ, — были в большой чести муж и жена. Когда они согрешили, Он изгнал их из той земли, где они жили (из рая). Многие годы прожили они там и в нищете родили детей. Собираясь, дети обдумывали, как бы им воротить опять достоинство своих родителей. Один говорил одно, другой — другое, каждый давал совет, которому, по его мнению, должно было следовать. Какому же из этих советов должно было следовать? Не самому ли лучшему? — заканчивая свое сравнение, сказал Константин.
— Почему ты так говоришь? — отвечали Козары. — Каждый свой совет считает лучше другого. Ты же скажи нам, чтобы мы поняли, который из этих советов самый лучший?
— Огонь, — отвечал философ, — очищает золото и серебро, человек же умом отличает ложь от истины. Скажите мне, от чего было первое грехопадение: не от видения ли сладкого плода и желания быть богами?
— Так, — отвечали Козары.
  Философ продолжал:
— Если какому больному будет во вред мед или студеная вода, то какой врач даст лучший совет тот ли, какой скажет, кому вреден мед — ешь мед, а кому вредна холодная вода — напейся холодной воды и нагим стой на морозе, — или тот, который будет давать противоположное вреду лекарство: вместо меда — с осторожностью горькое питье, вместо холодной воды — теплое и согревательное?
— Конечно, — сказали все, — кто даст противоположное лекарство, тот даст лучший совет. Так и грехолюбивую похоть следует умерщвлять горестию жития, а гордость смирением, — вообще противное лечить противным. Мы замечаем, если ягодный куст весной стоит в колючих иглах, то осенью дает хорошие, сладкие плоды.
— Хорошо вы сказали, — ответил Константин. — И закон Христов говорит, что жить по Богу значит проводить суровую жизнь (идти тесным путем), которая в вечном жилище возвратит плод сторицею.
  После этого один из главных советников кагана, знающий хорошо нечестивое учение Магомета, спросил философа:
— Скажи мне, гость, почему вы не почитаете Магомета? Ведь он весьма хвалил Христа в своих книгах и говорил про Него: от Девы, сестры Моисея, родился великий пророк, Который воскрешал мертвых и великой силой исцелял всякую болезнь.
— Пусть рассудит нас сам каган, — сказал философ. - Скажи мне, если Магомет есть пророк, то будем ли мы верить Даниилу, который сказал, что с Христом прекратится всякое видение и пророчество. Как же после этого он может быть пророком? Поэтому, если мы называем Магомета пророком — значит, отвергаем Даниила.
  На это многие из присутствующих сказали:
— Мы знаем, что Даниил пророчествовал Духом Божьим, о Магомете же знаем, — что он лжец и губитель спасения многих.
  Тогда первый советник кагана обернулся в сторону к иудеям и сказал:
— С божией помощью гость поверг на землю всю Сарацинскую гордость, а вашу, как скверну, выбросил вон.
  Затем обратился ко всем присутствующим и сказал:
— Бог дал власть над всеми народами и совершенную премудрость царю христианскому; вера их самая лучшая, и вне ее нельзя достигнуть вечной жизни.
  Все сказали:
— Аминь.
  После этого философ со слезами на глазах обратился ко всем и сказал:
— Братья, отцы, друзья и чада! Вот мы, с помощию Божией, рАзяснили и ответили на все по достоинству. Если же и теперь кто из вас не понял чего-либо, пусть придет и спрашивает меня об этом. Кто послушает сего учения, тот пусть крестится во имя Святой Троицы, а кто не послушает, я не буду иметь в этом греха, он же увидит свой грех в день судный, когда Судия, ветхий деньми, сядет судить все народы.
На это Козары с каганом ответили:
— Мы не враги себе и так постановляем: с этого времени, кто хочет и кто может, пусть, обдумавши, приступает ко крещению. А кто будет кланяться на запад (язычники), или совершать Еврейские молитвы (Иудеи), или содержать Сарацинскую веру (магометане), тот примет скорую смерть.
  Постановивши такое решение, все с радостию разошлись. Двести человек Козар оставили идольские мерзости и беззаконные сожития и приняли христианскую веру.
  Насадив христианскую веру в Козарском царстве, преподобные учители Константин и Мефодий задумали возвратиться в свою страну...
  В Царьграде Константина и Мефодия приняли с великою честию, как апостолов. Им предлагали сан епископский, но они не захотели его принять. Мефодий же сделался игуменом Полихрониева монастыря, а Константин поселился при церкви святых апостолов. Вскоре оба были призваны на новые труды.
  Борис или Богорис, царь болгарский, после войны с Греками пожелал принять христианскую веру. Сестра Бориса, за несколько лет пред этим бывшая в плену в Царьграде, возвратилась в Болгарию христианкою и старалась убедить брата принять ту же веру. Он долго не соглашался; но голод и смертоносная язва опустошили его государство. Тогда он по совету сестры обратился с молитвою к христианскому Богу, и бедствия прекратились. Борис послал в Царьград просить наставников. Мефодий предпринял путешествие в Болгарию. Он изобразил на стене царской палаты страшный суд и объяснил царю блаженство праведников и муки грешников. Царь, уже приготовленный словами и примером сестры и чудесным прекращением бедствий, принял христианскую веру. Это было в 860 или в 861 году16.
  Не успели Константин и Мефодий окончить начатого дела крещения болгарского народа, как новое поприще открылось для их апостольской деятельности. Князь моравский Ростислав, по научению Божию, держал совет со своими князьями17 и со всем народом моравским о том, чтобы послать послов к греческому царю Михаилу с просьбой прислать христианских учителей. На совете было решено отправить послов с такими словами:
— Наш народ18 отверг язычество и содержит закон христианский. Только нет у нас такого учителя, который бы веру Христову объяснил нам на нашем языке. Другие страны (славянские), увидя это, пожелают идти за нами. Ввиду этого, владыко, пошли к нам такого епископа и учителя: от вас во все страны добрый закон исходит19.
  Царь Михаил собрал собор, на который был позван философ Константин. Ему царь объявил желание славян и сказал:
— Философ, я знаю, что ты нездоров; но необходимо тебе идти туда, так как никто не может выполнить этого дела лучше тебя.
— Хотя я телом нездоров и болен, — отвечал философ, — но с радостию пойду туда, если только они имеют буквы на своем языке.
— Дед мой и отец мой и многие другие, — отвечал царь, - искали, но не нашли их; как же я могу их найти?
— Как же я буду проповедывать им? — сказал философ. — Это все равно, что записывать беседу на воде. К тому же, если славяне неправильно поймут меня, можно прослыть еретиком.
  На это царь вместе с своим дядей Вардой так сказал философу:
— Если ты захочешь, Бог даст тебе просимое, ибо Он дает всем просящим у Него с верою и отверзает толкующим.
  Константин вышел от царя и рассказал все это своему брату Мефодию и некоторым ученикам своим20. По своему обычаю, Константин прежде всего начал с молитвы, а затем наложил на себя сорокадневный пост. В скором времени Бог, слушающий молитвы рабов Своих, исполнил то, о чем просил Константин. Он изобрел славянскую азбуку, содержащую в себе 38 букв, а затем приступил к переводу греческих священных книг на славянский язык. В этом ему помогали блаженный Мефодий и ученики. Перевод священных книг был начат с первой главы Евангелие от Иоанна. В начале бе Слово, и Слово бе оу Бога. И Богъ бе Слово — были первыми словами, переведенными на славянский язык.
  Свой перевод святые братья представили на рассмотрение царя, патриарха и всего духовного собора. Возвеселился царь и вместе со всем духовным собором прославил Бога за оказанные милости.
  После этого Константин вместе с братом Мефодием и с учениками отправился в славянские земли. Царь дал им в дорогу достаточное количество необходимых вещей, а к Ростиславу написал следующее послание:
  "Бог, Который желает, чтобы каждый имел истинное разумение и восходил в высшее достоинство, увидав твою веру и твое старание, восхотел выполнить твое желание теперь в наши годы. Он открыл буквы вашего языка, которые до сего времени не были известны ("не ведано было, токмо в первая лета"), чтобы и вас причислить к великим народам, которые прославляют Бога на своем языке. И вот мы посылаем тебе того, кому Бог открыл их (буквы), мужа честного, благоверного, ученого и философа. Прими этот дар, который много дороже всякого золота и серебра, камней драгоценных и богатства преходящего, и помоги ему поскорее выполнить поручение. Всем сердцем взыщи Бога и общего спасения, а для сего не ленись побуждать всех (своих подданных) заботиться о своем спасении и идти истинным путем. Тогда и ты, потрудившись привести свой народ в разум Божий, получишь за это награду и в этот век и в будущий за все души, желающие веровать до кончины в Христа Бога нашего. Этим ты, подобно великому князю Константину21, оставишь по себе истинную память последующим поколениям".
  Когда Константин и Мефодий пришли в Моравию, они были встречены там с великой честию. Прежде всего Ростислав собрал много отроков и повелел им учиться у святых братьев славянской азбуке и новопереведенным книгам. Затем Ростислав под руководством святых братьев начал строить церкви. Через год уже была окончена первая церковь в городе Оломуце, потом еще несколько церквей появилось в Моравии. Константин освящал эти церкви и служил в них по славянски.
  В бытность свою здесь Константин перевел со своими учениками все церковное чинопоследование и научил их утрени и часам, обедне и вечерне, и повечерию и "тайной службе". И отверзлись по пророческому слову уши глухих слышать книжные словеса, и стал красноречив язык гугнивых. Бог, веселящийся о спасении единого грешника, с радостию взирал на исправление целого народа.
  Когда стало распространяться божественное учение между славянами и богослужение совершаться на их языке, тогда первый и злостный завистник, диавол, не вынося сего, вошел в свои сосуды и начал многих возбуждать, говоря им:
— Этим Бог не прославляется. Если бы Ему это было угодно, то разве Он не мог сделать, чтобы и изначала для Его прославления проповедь слова Божия записывалась на языке того народа, которому возвещалась. Но три языка только избрал Бог, еврейский, греческий и латинский, на которых и подобает воссылать славу Богу.
  Так говорили латинские и немецкие архиереи, священники и их ученики. Константин вступил с ними, как некогда Давид с иноплеменниками, в спор и словами священных книг победил и назвал их трехъязычниками, подобными Пилату, написавшему на трех языках слова на Кресте Господа (Лук. 23, 38).
  Не только одному этому, но и многому другому нечестию учили народ немецкие и латинские священники. Они говорили:
— Под землею живут люди велеглави, все гады, — творение диавола; если кто убьет змею — тому отпустится за это девять грехов; если кто убьет человека, тот пусть пьет из деревянной чашки, а к стеклянной пусть не касается.
  Они не возбраняли народу приносить по старому обычаю языческие жертвы, ни многоженства.
  Эти лжеучения святые братья старались искоренять, как сорную траву, словесным огнем.
Пожри Богови, — обличали они словами пророка, — жертву хвалы, и воздаждъ Вышнему молитвы твоя (Псал. 49, 14). Жены юности твоея да не оставиши: Но аще возненавидевъ отпустиши ю, и покрыетъ нечестие помышления твоя, глаголетъ Господь Вседержитель; и сохраните духомъ вашимъ и не оставите женъ своихъ. И сия, яже ненавидехъ, твористе.... яко Господь засвидетельствова между тобою, и между женою юности твоея, яже оставилъ еси, и та общница твоя и жена завета твоего (Малах. 2, 15—16, 13—14). В Евангелии Господь говорит: Слышасте, яко речено бысть древнимъ: не прелюбы сотвориши. Аз же глаголю вамъ: яко всякъ, иже воззритъ на жену, ко еже вожделети ея, оуже любодействова съ нею въ сердце своемъ (Матф. 5, 27 и 28). Глаголю же вамъ, яко иже аще пуститъ жену свою, разве словесе прелюбодейна, и оженится иною, прелюбы творитъ; и женяйся пущеницею, прелюбы деетъ (Матф. 19, 9).
  Так прожили святые братья в Моравии 40 месяцев, переходя с одного места на другое, везде поучая народ на славянском языке. Вручая славянам бесценный дар — слово Божие на родном языке, Константин в предисловии к святому Евангелию говорит им: " оуслышите, словени вси, слово, еже крепитъ сердца и оумы". Устрояя училища для славянских отроков, они приобрели много учеников, готовых быть хорошими учителями и достойными священнослужителями в своем народе. С этой целию, чтобы посвятить своих учеников в священный сан, святые братья задумали отправиться в Рим. К тому же бывший в то время папа Николай, узнав об успехах проповеди святых Константина и Мефодия, желал видеть их в Риме, как ангелов Божиих22.
  По дороге в Рим святые Константин и Мефодий зашли в Паннонию. Там был князем Коцел, сын Прибины, который пригласил святых братьев в город Блатно, чтобы самому научиться у них славянской азбуке, а также затем, чтобы они научили ей и тех пятьдесят учеников, которых князь собрал из своего народа. При прощании Коцел оказал святым проповедникам великую честь и предлагал им большие подарки. Но Константин и Мефодий, как от Ростислава Моравского, так и от Коцела не пожелали взять ни золота, ни серебра, ни другой какой-либо вещи. Евангельское слово они проповедывали без награды и только от обоих князей выпросили сводобу 900 греческим пленникам.
  Кроме Паннонии святые Константин и Мефодий заходили и в Венецию. Здесь латинские и немецкие священники и монахи накинулись на Константина, как вороны на сокола, проповедуя трехъязыческую ересь.
— Скажи нам, человек, — говорили они Константину, — зачем ты перевел славянам священные книги и учишь их на этом языке, тогда как раньше никто этого не делал: ни апостолы, ни папа римский, ни Григорий Богослов, ни Иероним, ни Августин? Мы знаем только три языка, на которых подобает прославлять Бога: еврейский, греческий, римский.
Философ отвечал к ним:
— Разве не идет от Бога дождь одинаково на всех, или солнце не сияет для всех, или вся тварь не дышит одним воздухом? Как же вы не стыдитесь думать, что, кроме трех языков, все остальные племена и языки должны быть слепыми и глухими. Уж не думаете ли вы, скажите мне, что Бог не всемогущ, и потому не может этого сделать, или завистлив, что не хочет сделать? Мы же знаем многие народы, имеющие свои книги и воссылающие славу Богу каждый на своем языке. Из них известны следующие: Армяне, Персы, Абхазы, Иверы, (Грузины), Сугды, Готы, Обры, Турки, Козары, Аравляне, Египтяне, Сирияне и многие другие. Если не желаете согласиться с этим, то вашим судией будут святые книги. Ибо Давид вопиет: воспойте Господеви песнь нову; воспойте Господеви, вся земля (Псал. 95, 1), и в другом месте: воскликните Богови вся земля, воспойте, и радуйтеся, и пойте (Псал. 97, 4), и еще: вся земля да поклонится Тебе, и поетъ Тебе, да поетъ имени Твоему Вышний (Псал. 65. 4), и еще: хвалите Господа вси языцы, похвалите его вси людие... (Псал. 116, 1); Всякое дыхание да хвалитъ Господа! (Псал. 150, 6). Въ Евангелии говорится: елицы же прияша Его даде имъ область чадомъ Божиимъ быти.... (Иоан. 1, 12) Не о сихъ же молю токмо, но и о верующихъ словесе ихъ ради въ Мя: да вси едино будетъ, якоже Ты Отче во Мне, и Аз въ Тебе (Иоан. 17, 20-21) Въ Евангелии Матфея говорится: дадеся Ми всякая власть на небеси и на земли. Шедше оубо научите вся языки, крестяще ихъ во имя Отца и Сына и Святаго Духа, оуча ихъ блюсти вся, елика заповедахъ вамъ: и се Аз съ вами есмъ во вся дни, до скончания века. Аминь. (Матф. 28, 18-20) Евангелистъ Маркъ также говоритъ: шедше въ миръ весь, проповедите Евангелие всей твари. Иже веру иметь и крестится, спасенъ будетъ, а иже не иметъ веры, осужденъ будетъ. Знамения же веровавшимъ сия последуютъ: именемъ моимъ бесы ижденутъ: языки возлагають новы (Марк 16, 15-17) Скажемъ словами Писания и по отношении къ вамъ: (Немецкимъ и Латинскимъ священникамъ): горе вамъ книжницы и фарисее лицемеры, яко взясте ключь разумения: сами не внидосте, и входящымъ возбранисте (Лук. 11, 52) Апостолъ Павелъ говоритъ Коринфеянамъ: хощу всехъ васъ глаголати язаки, паче же да прорицаете (Коринф. 2, 11), или еще: и всякъ языкъ исповесть, яко Господь Иисусъ Христосъ въ славу Бога Отца (Филип. 2, 11 )
  Таковыми и многими другими подобными словами святой Константин обличал латинских и немецких священников.
  Из Венеции Константин и Мефодий отправились прямо в Рим. Когда еще они были в Венеции, умер папа Николай и вместо него был избран Адриан И. Новый папа, узнав, что Константин и Мефодий находятся в Венеции, пригласил их в Рим. Когда святые братья подходили к Риму, сам папа съ своим клиром и гражданами с возжженными свечами вышли навстречу святым проповедникам, потому что они несли мощи святого Климента мученика и папы Римского, открытые в Херсоне. Господь прославил многими чудесами перенесение святых мощей. Так, один расслабленный получил исцеление, и многие другие больные освободились от своих недугов.
  Папа принял славянские книги, освятил их и положил в церкви Святой Девы Марии, называемой "Фатни" (ясли), и по этим книгам стал отправлять богослужение После этого папа велел двум епископам посвящать учеников-славян, прибывших вместе с Константином и Мефодием. Посвящение учеников в первый день было совершено в церкви святого апостола Павла и литургию пели на славянском языке, на другой день — в церкви святой Петрониллы и на третий день - в церкви святого апостола Андрея. Затем пели всенощное бдение на славянском языке в церкви великого учителя народов — апостола Павла, а утром совершали литургию над святым гробом. В служении двум указанным епископам помогали Арсений, один из семи епископов, и библиотекарь Анастасий.
  Константин и Мефодий со своими учениками не переставали воссылать за все славу Богу, римляне же не переставали приходить к ним и в особенности к Константину и спрашивать их обо всем. Некоторые приходили по два и по три раза и принимали наставление. Однажды пришел к Константину один еврей и сказал, что Христос, о Котором говорят пророки, что Он родится от Девы, еще не пришел. Константин пересчитал ему, сколько родов было от Адама до Христа, доказал, что Христос уже пришел и сколько лет прошло с тех пор.
  Вскоре после этого и прежде немощный Константин, изнуренный трудами и долгим путешествием, тяжко заболел, и во время болезни Господь открыл ему о его смерти. Константин, узнав о своей смерти, начал петь следующую церковную песнь:
О рекшихъ мне, внидемъ во дворы Господни, возвеселися ми духъ мой и сердце обрадовася (Антифон, глас 1-й).
  Затем он оделся в лучшие свои одежды, с радостию проводил весь тот день и говорил:
— С этого времени я никому на земле не слуга, но только Богу Вседержителю и был и есмь и буду во веки, аминь.
  На другой день Константин пожелал принять схиму, при чем был назван Кириллом. Болезнь его продолжалась пятьдесят дней.
  Однажды во время своей болезни Кирилл обратился к Мефодию с такими словами.
— Вот, брат, — говорил он ему, — мы с тобой были как дружная пара волов, возделывающих одну ниву, и вот я падаю на бразде, окончив свой день. Я знаю, что ты сильно возлюбил гору Олимп, но ради горы не думай оставлять своего учения. Этим подвигом ты лучше можешь достигнуть спасения.
  Когда приблизилось время принять упокоение и отойти в иную жизнь, святой Кирилл воздвиг свои руки к Богу и так со слезами молился:
— Господи Боже Мой! Ты, Который составил бесплотные ангельские силы распростер небо, обосновал землю и из небытия в бытие привел все сущее на ней, Который всегда и во всем слушает исполняющих Твою волю, боящихся Тебя и хранящих Твои заповеди: услышь мою молитву и сохрани верное стадо Твое, пасти которое Ты поставил меня, грешного и недостойного раба Твоего. Избавь это стадо от всякого безбожия и нечестия и от всякого многоречивого еретического языка, говорящего на Тебя хулу. Погуби трехъязычную ересь и возрасти во множестве Свою Церковь. Всех соедини в единодушии и всех сделай единомышленными о истинной Твоей вере и правом исповедании. Вдохни в их сердца слово Твоего учения, ибо это — Твой дар. Если Ты сподобил меня, недостойного, проповедать евангелие Христа Твоего (старающегося делать добрые дела и все угодное Тебе), то позволь мне отдать Тебе, как Твое, все то, что Ты мне дал. Устрой их сильною Твоею десницею, покрой их покровом Твоим, чтобы все хвалили и славили имя Отца и Сына и Святого Духа во веки, аминь.
  Затем, облобызав всех, сказал:
— Благословен Бог наш, Который не дал нас в добычу невидимым нашим врагам, но разрушил их сети и избавил нас от нетления.
  С этими словами святой Кирилл почил о Господе 14 февраля 869 года.
  Папа Адриан повелел всем грекам, находившимся в Риме, а также и римлянам присутствовать при погребении и стоять при гробе Кирилла с всаженными свечами, а проводы велел устроить такие, какие бывают при погребении самого папы. Святой Мефодий, узнав, что собираются погребсти честное тело святого Кирилла в Риме, пришел к папе и сказал ему:
— Мать наша заклинала нас, говоря, что если кто первый из нас умрет, пусть другой перенесет брата в свой монастырь (на Олимпе) и там похоронит его.
  После этого папа распорядился положить честное тело Кирилла в раку, забить железными гвоздями и приготовить в дорогу. В таком положении святые мощи оставались семь дней.
  Римские же епископы говорили папе:
— Так как Бог привел сюда Кирилла, ходившего по многим землям, и здесь взял его душу, то здесь нужно и похоронить его, как честного мужа.
— Если так, — сказал папа, — я изменю римский обычай и похороню Кирилла за его святость и любовь в моем гробе, в церкви святого апостола Петра.
  Тогда святой Мефодий сказал:
— Если вы меня не послушали и мне его не дали, так как вам самим желательно иметь его у себя, то в таком случае положите его в церкви святого Климента, с которым вместе он прибыл сюда.
  Папа повелел сделать так, как говорил святой Мефодий. Снова собрались все епископы, черноризцы и народ, и с честию проводили святые мощи до церкви святого Климента. Перед тем как опускать гроб, епископы сказали:
— Откроем раку и посмотрим: не взято ли что-либо из святых мощей?
  Но как ни старались, они не могли, по усмотрению Божию, открыть раку, и тогда святые мощи опустили по правую сторону алтаря в церкви святого Климента. Затем здесь стали совершаться многие чудеса. Видя это, римляне начали все более и более прославлять святого Кирилла и, написав его икону, стали возжигать пред нею свечи день и ночь, воздавая хвалу Богу, прославляющему любящих Его.
  По смерти святого Кирилла пришли послы от Коцела, князя паннонского, к папе, прося его отпустить к ним блаженного Мефодия. Папа так отвечал послам:
— Не одним только вам, но и всем славянским народам посылаю его как учителя от Бога и от святого Петра, первого настольника и ключедержца небесного царства.
  Отправляя святого Мефодия к славянам, папа вручил ему следующее послание к славянским князьям:
— "Адриан, епископ и раб Божий — Ростиславу, Святополку и Коцелу: Cлава въ вышнихъ Богу, и на земли миръ, в человецехъ благоволение! (Луки 2, 14). С радостию узнали мы, что Господь воздвиг ваши сердца искать Его и показал вам, что не одною верою, но и добрыми делами следует служить Ему: вера бо без делъ мертва есть (Иак. 2, 26). Поэтому грешат те, которые думают, что знают Бога, а не желают исполнять закон Его. Не только у сего святительского стола вы просили учителей, но также и у благоверного царя Михаила: вы просили его послать к вам блаженного философа Константина с братом. Святые братья, когда узнали, что ваша страна находится в ведении апостольского престола, ничего вопреки канона не сделали, но пришли к нам и принесли мощи святого Климента. Мы же, возрадовавшись, помыслили послать в ваши страны сына нашего Мефодия, мужа совершенного разумом и правоверного, посвятив его и учеников в священный сан. Он может учить вас, как вы о том просите, и переводить священные книги на ваш язык, и по ним совершать святую службу (литургию) и крещение и весь чин церковный, чему положил начало, с помощью Божией и ради молитв святого Климента, святой философ Константин. Также, если кто будет в состоянии правильно и правоверно переводить священные книги на ваш язык, чтобы вы удобнее могли познать заповеди Божий, то пусть будет сие дело свято и благословено Богом, нашей и всей католическою Церковию. Один только храните обычай, чтобы на литургии сначала читали Апостол и Евангелие по-римски, а потом по-славянски, чтобы исполнилось слово Писания: хвалите Господа вси языцы (Псал. 116, 1), и еще: начаша глаголати иными языки... величие Бога якоже Святый Духъ даде имъ провещавати (Деян. 2, 4). Если же кто осмелится порицать указанных учителей и совращать от истины к басням, или, развращая вас, будет хулить книги вашего языка, тот пусть будет отлучен и представлен на суд церкви и до тех пор не получит прощения, пока не исправится. Ибо это волки, а не овцы, и должно узнавать их по плодам и остерегаться их. Вы же, чада возлюбленные, слушайте учение Божие и не отказывайтесь от церковных поучений, и тогда вы будете истинными поклонниками Отцу вашему небесному со всеми святыми. Аминь".
  Коцел принял Мефодия с великой честию, но в скором времени снова отослал его к папе, а вместе с ним и двадцать мужей знатного рода, прося папу посвятить святого Мефодия во епископа в Паннонию, на престол святого Андроника, апостола из 70-ти23. Папа так и сделал.
После этого старый враг и противник истины воздвиг против Мефодия моравского князя и немецких и латинских епископов этого края. Святой Мефодий был позван на совет, на котором ему предложили такой вопрос:
— Зачем ты учишь в нашей области?
— Если бы я знал, — отвечал на это святой Мефодий, — что это ваша область, то я не учил бы здесь, но эта область принадлежит святому апостолу Петру. Если же вы ради ссоры и лихоимства будете поступать не по правилам, возбраняя проповедывать учение Божие, берегитесь, чтобы, когда будете пробивать железную гору головною костью, не проломить свою голову.
— Говоря с гневом, — отвечали епископы, — ты сам на себя накликаешь беду.
— Я не стыжусь говорить истину и пред царями, — отвечал святой Мефодий. — Вы же относительно меня как хотите, так и поступайте. Я не лучше тех, которые за правду переносили многие мучения в этой жизни.
  Много было произнесено речей на этом собрании, но сказать что-либо против Мефодия его противники не могли. Тогда князь сказал с насмешкой:
— Не утруждайте моего Мефодия. Он вспотел, как бы находясь около горячей печи.
— Да, владыко, — отвечал Мефодий. — Однажды встретили вспотевшего философа и спросили его: "Отчего ты вспотел?". "С грубой челядью спорил", — отвечал философ.
  Много говорили епископы относительно Мефодия. Наконец сослали его в Швабию, где содержали в темнице два с половиной года.
  Дошло известие о заключении святого Мефодия до папы. Узнав об этом, папа Иоанн VIII, преемник Адриана II, прислал проклятие на немецких епископов и запрещение совершать им литургию до тех пор, пока не освободят Мефодия. Тогда епископы освободили Мефодия, но сказали Коцелу, паннонскому князю:
— Если ты возмешь к себе Мефодия, не считай нас за доброжелателей.
  Однако сами эти епископы не избегли суда Божия и апостола Петра. Четверо из них скоро умерли.
  В Моравии же в это время произошел раздор славян с немецкими священниками. Поняли моравляне, что немецкие священники, которые живут в них, враги славян и стараются предать их немцам. Они изгнали их, а к папе послали следующую просьбу:
— "Как прежде наши отцы приняли крещение от святого Петра, так и теперь дай нам архиепископа и учителя Мефодия".
  Папа тотчас же отправил святого Мефодия в Моравию, где его приняли князь Святополк, теперь разошедшийся с немцами, и моравляне, и поручил ему все церкви и духовенство во всех славянских городах. На место изгнанных немецких священников святой Мефодий ставил священников-славян. Ввиду того, что святой Мефодий и священники совершали богослужение и учили народ на славянском языке, стало сильно расти учение Божие Многие из язычников отреклись от своих заблуждений и уверовали в истинного Бога. В это время и моравское государство было так сильно, как никогда не бывало.
  Святой Мефодий обладал даром пророчества. Многие его прорицания сбывались; из них укажем некоторые
  Один языческий князь, живший на реке Висле, ругался над христианами и причинял им невзгоды. Святой Мефодий послал к нему сказать;
— Лучше тебе, сын креститься по своей воле и в своей земле, чем на чужой земле поневоле креститься пленником.
  Это и произошло.
  Однажды Святополк воевал с язычниками, и война затянулась. Приближался день памяти святого апостола Петра, и святой Мефодий послал сказать Святополку:
— Если обещаешься на Петров день со своими войсками быть у меня, я верую, что Бог вскоре предаст тебе язычников.
  Так и случилось.
  Один богатый человек женился на своей снохе. Святой Мефодий много учил и наставлял его, однако не мог убедить их развестись. Другие же из-за богатства льстили им. Тогда Мефодий сказал этому богачу:
— Придет время, когда льстецы не будут в состоянии оказать вам помощи и вы вспомните мои слова, но уже будет поздно.
  Внезапно, по Божию усмотрению, на этих богачей напала такая болезнь, что они не могли найти для себя покойного места. В таком состоянии они и скончались.
  Старый враг и завистник рода человеческого снова воздвиг на Мефодия, как некогда Дафана и Авирона на Моисея, явных и тайных врагов. В это время появились еретики которые учили, что Дух Святый исходит и от Сына. Эти еретики совращали правоверных с истинного пути, а о святом Мефодии, обличавшем их нечестивое учение, говорили:
— Нам папа дал власть и велел изгнать вон Мефодия и его учение.
  Собрались все моравляне и велели пред всем народом прочесть то послание, которым будто бы Мефодий изгонялся вон. Народ много печалился, лишаясь такого пастыря и учителя, исключая тех, которыми управляет лесть, как ветер — листьями. В этом же послании папы было написано:
  "Брат наш, Мефодий, правоверен и совершает апостольское служение. Ему от апостольского престола подчинены все славянские страны, и кого он проклянет, тот проклят, а кого освятит, то будет свят".
  После этого все враги Мефодия разошлись со стыдом. Злоба же врагов святого Мефодия этим не окончилась. Желая досадить святому, они говорили, что греческий царь на него гневается, и если бы Мефодий был под его властью, то ему не быть бы живым. Бог же милостивый, не желая, чтобы этим хулили Его раба, вложил в сердце царя — ибо сердце царя всегда в руках Божиих — послать такое послание к святому Мефодию:
  "Отче честный, весьма желаю тебя видеть. Сделай доброе дело и потрудись прийти к нам, чтобы видеть тебя, пока ты жив, и принять от тебя благословение".
  Святой Мефодий отправился в Константинополь и был принят здесь царем и патриархом с великою честию и радостию. Царь похвалил его учение и, удержав двух учеников святого Мефодия — иерея и диакона — у себя с славянскими книгами, самого Мефодия отправил обратно в Моравию с большими дарами.
  Много пришлось перенести неприятностей святому Мефодию: в пустынях от разбойников, в морях от сильных волн, в реках — от внезапных омутов, так что на нем исполнилось апостольское слово: беды въ рекахъ, беды от разбойникъ.... беды въ мори, беды въ лжебратии: въ труде и подвизе, во бдениихъ множицею, во алчбе и жажде (2 Кор. 11, 26 и 27). Затем, оставив все заботы и всю печаль возложив на Бога, святой Мефодий стал вместе с двумя своими учениками-священниками переводить те книги, которые не успел перевести вместе со своим братом, блаженным Константином. Вместе с ними он успел перевести весь Ветхий Завет, кроме книг Маккавейских, а также перевел Номоканон (правила святых отцов) и отеческие книги (Патерик). Начал святой Мефодий свой перевод в марте месяце, а окончил в октябре, 26 числа. Окончив перевод, святой Мефодий воздал достойную хвалу и славу Богу и святому Димитрию Солунскому, в день памяти которого он закончил перевод и к которому, как уроженец Солуни, особенно благоговел.
  Около этого времени венгерский король, бывший в Дунайских странах, пожелал видеть святого Мефодия. Многие убеждали Мефодия, из опасения мучений, не ходить к этому королю, но святой Мефодий пошел. Венгерский князь, как и подобает королю, встретил Мефодия с честию, беседовал с ним и отпустил его с большими дарами. Прощаясь, король сказал святому:
— Вспоминай меня, честный отче, всегда во святых твоих молитвах.
  Так заботился святой Мефодий о своем стаде, отыскивая верных последователей Христу во всех странах и заграждая многоречивые уста. Он вместе с апостолом мог сказать:
"Течение скончахъ, веру соблюдохъ, прочее оубо соблюдается мне венецъ правды" (II Тим. 4, 7 и 8).
  Когда же приблизилось время принять святому Мефодию покой от страданий и награду за многие труды, стали спрашивать его:
— кого, честный отец и учитель, ты укажешь из своих учеников твоим преемником?
  Показывая на одного из своих учеников, Горазда, святитель сказал:
— вот муж вашей земли, правоверный и хорошо знающий латинские книги. Если на то будет воля Божия и ваша любовь, я желаю, чтобы он был моим преемником.
  В цветную неделю святой Мефодий пришел в церковь и не мог служить от слабости, а только помолился за царя греческого, князей славянских, клириков и весь народ и сказал: - Посмотрите за мной, дети, до третьего дня.
  И действительно на рассвете третьего дня святой Мефодий со словами: "в руце Твои, Господи, предаю дух мой" — почил о Господе на иерейских руках. Это было 6 апреля 885 года.
  Отпевание совершали по латыни, гречески и славянски и положили его в соборной церкви в Велеграде. За погребением собралось бесчисленное множество народа. Тут были и мужчины и женщины, и большие и малые, и богатые и бедные, свободные и рабы, вдовы и сироты, странники и туземцы, больные и здоровые. Все провожали со слезами такого доброго учителя и пастыря, бывшего для всех всем, да вся приобрящетъ.
  Ты святая и честная главо! свыше в своих молитвах вспоминай и нас, тебя призывающих, и избавляй от всех напастей своих учеников, распространяющих Христово учение и обличающих ереси, чтобы, выполнив с достоинством свое звание в этой жизни, стать с тобою твоему стаду одесную сторону Христа Бога нашего, в жизни вечной. Ибо Тому подобает слава и честь во веки веков. Аминь.


  Православная Церковь чтит память святых равноапостольных братьев Мефодия и Кирилла, первоучителей Словенских, 11 (по н.ст. 24) мая.
Тропарь святым равноапостольным Кириллу и Мефодию, глас 4.
   Яко апостолом единонравнии и словенских стран учитилие, Кирилле и Мефодие, богомудрии, Владыку всех молите, вся языки словенския утвердити в православии и единомыслии, умирите мир и спасти души наша.


ПРИМЕЧАНИЯ
1. Лев V Армянин — царствовал с 813-го по 820 год.
2. Михаил II Балба, или Косноязычный, царствовал с 820-го по 829 год.
3. Феофил царствовал с 829-го по 842 год.
4. Иоанн VII патриаршествовал с 832-го по 842 год.
5. На Олимпе блаженный Константин впервые стал заниматься изучением славянского языка. Среда, в которой приходилось ему быть, благоприятствовала этому. В обителях, бывших на горе, было много иноков-славян из разных соседних стран, почему Константин мог иметь здесь для себя постоянную практику, что для него было особенно важно, так как он, почти с детства, все время провел в греческой среде. О том, что здесь святые братья занимались изучением славянского языка, говорит свидетельство болгарского славянина черноризца Хабра.
6. Козары говорили славянским языком.
7. Влияние евреев было здесь так сильно, что даже династия Козарских каганов со своим двором, то есть высшим классом Козарского общества, приняла иудейство.
8. Память его празднуется св. Церковию 25 ноября.
9. Поприще состояло из тысячи больших шагов, а в каждом шаге считается по пяти стоп.
10. По паннонскому списку жития открытие свв. мощей произошло так: все отправились в корабле на то место, где предполагали, что находятся свв. мощи. Когда море совершенно стихло, начали искать и петь в это время церковные песни. Сначала распространилось большое благоухание, как бы от многих кадил, и после этого явились святые мощи.
11. Память праведного и многострадального Иова празднуется 6 мая
12. Илия — израильский пророк, происходивший из города Фесвы Галаадской, живший и действовавший во дни нечестивого царя Ахава и Иезавели. История жизни и деятельности пророка Илии изложена в 3-й и 4-й Кн. Царств (3 Пар. 17-20 и 4 Пар. 1-2). - Память его празднуется св. Церковью 20 июля.
13. Память его празднуется св. Церковию 13 декабря.
14. Память его — 5 января.
15. Обрезание дано было знамением начиная со времени Авраама и кончая исполнением его Христом ("между Мной и тобой"), почему со Христом и должно было окончиться. Совершенно отменено обрезание, как ненужное для христиан иго, на Апостольском соборе (Деян. гл. 15).
16. Крещение всей Болгарии последовало в 869 году.
17. В этом совете принимали участие и племянник Ростислава Святополк, князь моравский (гор. Нитры), и Коцел, князь блатненский (в Паннонии).
18. На Мораве прежде были проповедники из Царьграда и с Запада и крестили, но мало считалось христиан. Затем приехали немецкие священники и стали всех крестить подряд, Эти священники совершали богослужение по латыни, а с народом говорили по-немецки. Поэтому славяне, не понимавшие этих языков, не знали, во что их крестят, и не разумели христианского учения.
19. Это посольство относится к 862 году.
20. Константин в бытность свою на Олимпе уже имел учеников, с которыми и занимался изучением славянского языка. Из этих учеников известны: Горазд Климент, Савва, Наум и Ангелар.
21. Император римский, Константин Великий, объявивший христианстве господствующею религиею в Римской империи, управлял с 306-го по 324 гол западною половиною Римской империи; с 324-го по 337 год — правил как единовластитель Западом и Востоком. - Память его празднуется св. Церковию 21 мая.
22. Можно предполагать, что папа вызывал в Рим святых проповедников и по наговорам немецких и латинских священников.
23. Память св. апостола Андроника празднуется св. Церковию 17 мая и 30 июля.

"Жития святых, на русском языке изложенные по руководству четьих-миней св. Дмитрия Ростовского",
кн. девятая, М, Издание Московской Синодальной типографии, 1908.